Добавить в избранное


[Случайный кадр]
komnstraha1.jpg

[Друзья сайта]

Главная > Рецензии > Долгая помолвка

Долгая помолвка

Мысль о том, что грязным фронтовым траншеям, в которых исправно, поротно и повзводно, гибнут солдаты, можно давать всякие игривые имена, — такую мысль могла породить только неунывающая французская голова. Почти наверняка эта голова была чертовски хороша собой: увенчана здоровым румянцем, снабжена роскошными галльскими усами и хитрыми крестьянским глазками, постоянно сканирующими театр боевых действий на предмет чего-нибудь съесть и выпить, пока не убили.

Детективно-фронтовая мелодрама и, по совместительству, гимн оптимизму французской нации, «Долгая помолвка», так и начинается – со взгляда в окоп под странным названием «Бинго в сумерках», который содержит в себе множество таких вот неунывающих голов. Первая мировая война забросила их далеко от фермы, мастерской, завода или борделя, вынудив размышлять о невеселом. Например, о неподходящей температуре супа в полевом котле или об убийственном намерении командования двинуться в атаку на немцев — те уныло чешутся в точно таком же окопе в ста метрах от французов.

Четверым солдатам эти военно-полевые мысли чертовски надоели, и они решились на самострел: приставили винтовку к собственной руке и нажали на спуск. Пятый солдат повредил конечность случайно – отгонял окопных крыс рукояткой заряженного пистолета. Участь всех пятерых оказалась одинаковой: по приговору трибунала их выбросили из "Бинго в сумерках». Выбросили на нейтральную полосу, под немецкие пули — такое было наказание за попытку дезертирства. Вся пятерка, разумеется, тут же угодила под перекрестный огонь. И вот уже полковой писарь ставит пять крестиков в штабной ведомости.

И лишь одна 19-летняя сиротка (родители погибли при крушении трамвая), прекрасная хромоножка (следствие полиомиелита), девушка по имени Матильда не верит, что ее жених Василек, оказавшийся в той злосчастной пятерке, просто сгинул за здорово живешь. Уже после войны она решает буквально раскатать проклятую траншею по бревнышкам и выяснить, что же все-таки случилось с суженым.

Окопная правда в качестве завязки для чистой, как слеза кинокритика, романтической новеллы. Когда Жан-Пьер Жене снимает Одри Тоту на деньги братьев Уорнер – получиться может только дорогостоящая сказка о том, как Амели искала рядового Райана. Искала, искала, пока не нашла. Именно такая сказка из «Долгой помолвки» и получилась.

Однако здесь Жене придумал одну гениальную штуку: он выкроил добротную французскую мелодраму по лекалам современного голливудского триллера. Просто отрезал всю жанровую кровожадность, а на ее место пришил персиковый гуманизм — и получился такой make love, not war с романским прононсом. И хотя остальные приметы триллера оказались нетронуты, здесь они встали на место, как вправленный сустав: четкий ритм, мелькание карт в рукаве сценариста, десяток элегантных микросюжетов, игра со временем, которое то летает вместе с Матильдой меж акварельных норманнских лугов, то ныряет вместе с Васильком в пахучие фронтовые землянки.

Чтобы хромая сиротка и потерявший память солдатик отыскали друг друга, педантичная «Помолвка» должна сначала рассказать историю каждого из пяти дезертиров, чьи судьбы сплела «Бинго в сумерках». И каждого окажется жалко до слез. Даже того трусливого корсиканского сутенера, который при жизни мочился в каски товарищей, зато смерть подлеца будет потом очень красиво отмщена его вдовой. Ухватки этой железноглазой фурии Жан-Пьер Жане беззастенчиво позаимствовал из «Видока».

Хитро сплетается путь подвижницы Матильды: из людей и фронтовых артефактов, из писем с пожелтевшими военными фотографиями, из ребусов армейских архивов, да еще из помощи друзей – заносчивого почтальона, столичной ищейки и неунывающего добряка-каптенармуса. Наконец, из сочувствия домашней собачки, которая ко всеобщему удовольствию пукает во сне — это вроде бы к счастью, то бишь к воскрешению Василька.

Строго говоря, «Долгая помолвка» — это такая мыльная опера для «чистой публики», лишь слегка припудренная теплой иронией, где люди и предметы вдруг договорились служить одной лишь великой любви, а суровое послевоенное время неожиданно оказалась золотым веком Европы. Стараниями Жене и Тоту временно разделить это заблуждение оказалось приятно.
 
 источник:www.jfoster.ru